Последний Сойсер
24.11.2009 11:48

    «Я появился на свет в те жестокие времена, когда тёмные маги...Сойсеры...изрядно потрепали наш скромный мир. Короли...рабы...отшельники...отверженные...все те, кто не мог приручить себе силу, обволакивающую землю, с трудом справлялись с ними.

     Визеры — светлые маги...они отвернулись от нас, скрывшись под землёй...может быть они погибли там, столкнувшись с темнотой один на один в последней битве...не знаю...трудно в это верить...трудно верить в то, что они встали на нашу защиту.

     Мы остались одни.

     Нет...они...обычные люди.

     Тогда я был младенцем. И ничего не мог...»



- Что ты там делаешь, брат?

     Ветер резко всколыхнул пламя огня в сторону. Ярко-красному тигру едва удалось увернуться от жара. Он отпрыгнул на приличное расстояние и, свернув лист пожелтевшей бумаги в трубочку, дрожащей лапой вдавил его в металлический конус, накрепко закрывая свои мысли деревянной пробкой.

- Ничего... - протянул тигр, приблизившись к костру.

      На противоположной стороне то и дело вспыхивали и исчезали искры: это воин готовил свой меч к следующему бою. Человек затачивал лезвие, чтобы оно не посмело остановиться на полпути. Его рука была крепка. В глазах горел огонь. Тело не смело дрогнуть. И лишь сердце колебалось внутри.

- Ты так его совсем сотрёшь, - буркнул тигр, подойдя к воину вплотную и устроившись у его ног, - отдохни...сегодня ведь твоё двадцатипятилетие...

- Да? - удивился воин, вспоминая, - ты прав...время летит так быстро... - человек тяжело вздохнул. Широкое лезвие свернуло при свете огня и заснуло, спрятавшись в ножнах. Воин прижался к макушке тигра. Грубая шерсть казалась ему пухом, а родной, человеческий запах заставлял вспоминать:

- Помнишь тот день?

- Опять? Ты каждый свой день рождения будешь его вспоминать? - нахмурился тигр, отпихнув лапой воина.

- Это ведь и твой день рождения тоже... - протянул воин, улыбнувшись, - двадцать пять...неужели тигры так долго живут...

- Не смешно...

- Я не смеюсь...просто... - слова давались ему с трудом, - просто я рад, что ты со мной...что человек в тебе сильнее зверя...

- Я никогда не был зверем, брат, ты же знаешь...

- Да... - воин отклонился к земле, закинув руки за голову. Он посмотрел на звёздное небо и улыбнулся:

- Она будет нами гордиться, когда мы убьём последнего Сойсера!

- Она уже гордится нами, - прошептал тигр, пробежавшись глазами по звёздам: - последний Сойсер...о нём давно уже ничего не слышно... Человек, что указал нам путь, мог ошибиться. Мы можем оставить поиски и...

- Никогда! Я не успокоюсь, пока эта тварь бродит по одной земле со мной.

- Хотя бы сейчас...отдохни...я чувствую...ты взволнован...

- Вовсе нет.

- Тебе не обмануть меня братец! Ты — моя плоть и кровь. И пусть я ношу шкуру тигра...

- Шкуру... - протянул воин, зажмуривая глаза. С трудом ему удалось сдержать слёзы.

- Это не важно...мне всё равно как я выгляжу! Пойми...это не главное! И эта беготня за Сойсерами...битвы...победы...теперь это уже не важно!

- Доброй ночи, брат, - воин отвернулся от тигра, сжав ножны в руках.

- Доброй ночи.. - протянул тигр, печально склонив голову к земле.

 

 

     Сойсеры…Визеры…их было очень трудно отличить от обычных людей, не обладающих силой. Лишь тогда, когда они обнажали свои души перед миром, можно было разглядеть их таланты. Но уже становилось поздно.

     Разве что звери могли похвастаться острым чутьём…да…этот едкий, убивающий запах трудно было спутать. Лишь когда я волей судьбы был обращён в тигра, я смог почувствовать их. Сойсеры...Визеры…один запах на хороших и плохих. К счастью, вторые покинули мир, и мне не приходилось сомневаться…»

 


- Ты пишешь историю о наших приключениях? - воин попытался прочитать написанное, но успел усмотреть лишь пожелтевший кончик.

Тигр быстро свернул лист и спрятал его в конус, положив на самое дно тряпичной сумки.

- Нет, - буркнул он, затянув на животе ремень, и прикрепил к нему сумку с левого бока. Затем тигр закрепил с правой стороны ножны с мечом и опустился на землю, позволяя брату взобраться на себя.

- Я пешком пойду, - буркнул воин, заливая водой пережёвывающий угли огонь.

      Зеленовато-фиолетовый рассвет отразился в немного суженных от счастья глазах тигра, когда он поравнялся с братом. Воин пытался сделать обиженный вид, но у него это плохо получалось. В глазах тигра он был похож на маленького мальчика. Словно образ вернулся из детства: румяные щёки и яркие глазки, а одежда по грудь измазана в грязи; он всё пытается выжать из себя слёзы, но вместо этого смеётся от счастья.

- Это не история о наших приключениях, - сжалился тигр, - это история о моей жизни...о нашем детстве, о том, как я стал тигром и как мы дали клятву истребить всех Сойсеров...

- Тебе не кажется это странным? - воин остановился и удивлённо посмотрел на тигра.

- Что именно?

- Ну...то, что ты пишешь...о своей жизни. Так поступают старики.

- Вовсе нет! В моей жизни было очень много всего, и я хочу, чтобы мои дети научились быть сильными, прочитав рукопись.

- Ты хотел сказать лапопись? - не сдержал смеха воин, - как ты вообще можешь писать? Такой...кхм...гигантской волосатой лапой...

- Прекрати, Хекава! Ведёшь себя как маленький, - прорычал тигр, обидевшись.

      Весь день они шли молча, изредка останавливаясь чтобы передохнуть. Ни одного города, деревни, домика: на пути одна лишь длинная трава, скрывающая под собой тропинку, и высокие деревья, заслоняющие солнце.

      Звери разбегались при виде тигра-гиганта, а он гордо шагал по заросшей тропе, приминая траву большими лапами. Воину приходилось чуть хуже. Трава по пояс обволакивала его, мешая идти: поэтому Хекаве приходилось хвостом следовать за братом, вытаптывающим им обоим дорогу.

      Под вечер странники вышли к лесу. Тёмно-фиолетовый закат ознаменовал холодную ночь, заставляя воина развести огонь больше, чем день назад. Сильный ветер пронёсся по округе, потрепав верхушки деревьев, и затих, уступая дорогу холоду.

- Сегодня ночью выпадет снег, - вздохнул тигр, подкидывая в огонь поленьев, и добавил: - близится зима. Нам лучше вернуться в южную полосу.

- Я хочу встретиться с ним, - глаза воина блеснули, - это ведь он виноват во всём...последний из Сойсеров...

- А если нет? - возмутился тигр, - что если мы уже убили того, кто сделал это? Что если проклятье невозможно обратить и я...я останусь тигром навсегда? Ты будешь ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь?

- Да, Измард...это ведь моя вина...

- Прекрати! Никто не виноват! Я же тебе говорил...

- Да...говорил...но я думаю иначе.

- Бр-р-рат...ты у меня такой...такой...глупый! - Измард что есть сил ударил по земле, оставляя в ней большой отпечаток тигриной лапы, - когда мы убьём последнего...я пойду своей дорогой, а ты своей...так будет лучше для нас обоих.



      «...В наших краях Сойсеры появлялись редко. Что можно было взять у нас, жителей степей? Разве что песок...а кому нужен песок? Ни-ко-му.

      Всё изменилось, когда мне исполнилось десять. В тот год Сойсеры чуть ли не каждую неделю заглядывали к нам в гости, словно их что-то притягивало в наших краях. Словно мы были их хорошими соседями, готовыми предложить любые яства на праздничный стол. Да и как можно было отказать таким знатным гостям?

      К зиме запасы еды закончились. Неизвестно откуда на нас свалился жуткий холод, принёсший снег. Многие заболели. Многие умерли от холода и голода.

      В тот год мой отец ушёл в снежную пустыню и не вернулся.

      Как тяжело было моей матери, а она даже не показывала вида. В её глазах я видел надежду и любовь. Мать согревала меня и брата теплом своей улыбки, отдавала самый сладкий кусок своего пирога, порой забывая о себе...

     Она всегда считала меня старшим, несмотря на то, что мой брат-близнец появился первым. Она говорила, что я — голова, а он — сердце...Голова...только повзрослев я начал понимать...»

 

 

- Измард...ты...ты плачешь? - Хекаве прижал морду тигра к своей груди.

      Уже была глубокая ночь. Костёр замерзал и лишь новые поленья, подкинутые воином, отогрели его. Крупные, бледно-зелёные снежинки кружили в воздухе. От жара они испарялись на лету, превращаясь в меленькие радуги, танцующие с пламенем костра. Вся поляна: ветки деревьев и листья, трава и земля, - всё покрылось снегом. Изумрудики падали на шерсть тигра и тут же превращались в кристаллы воды, разводя его боль.

      Измард не плакал. Он должен быть сильным, чтобы брат мог равняться на него. Ведь он — Измард — голова, а не сердце.

- Ты помнишь её лицо? - прошептал тигр, обхватив брата лапой.

- Нет... - ответил воин, - прошло слишком много времени.

- А я помню...помню глаза, - улыбнулся тигр, - они похожи на эти снежинки: такие же чистые и прозрачные, но в тоже время наполненные цветом.

- Ты был её любимчиком.

- Вовсе нет.

- Ещё как. Ты ведь голова, - воин похлопал тигра по спине.

- А ты сердце...я думаю, что сердце важнее, - ответил тигр. И, немного подумав, добавил: - а его ты помнишь?

- Нет, - вздохнул Хекаве.

- И я не помню. Помню, что он был воином...как ты...

- Как мы! Ты ведь тоже воин!

- Я — тигр...зверь.

- Одно другому не мешает.

- Ложись спать. Завтра мы пересечём лес и выйдем к Спящему озеру. Видимо, последний Сойсер будет там.

- Как скажешь, голова, - хихикнул Хекаве, - Спокойной ночи, брат.

- И тебе...брат.



      «...В день когда мне и брату исполнилось одиннадцать лет была жуткая пурга. Снег так и сыпал из облаков, словно смеясь над нами, жителями тёплой полосы. Дрова заканчивались, и нам нечем было обогреть наш маленький домик.

      Но это оказалось не самым страшным в ту ночь. Около полуночи сквозь снежную пургу к нашему дому вышли три чужака с младенцем на руках. На вид милые люди...две женщины и мужчина...мы приютили их и обогрели, поделились пищей, а чужаки рассказали нам о старом упавшем дереве, встретившемся у них на пути. Мы с братом сразу же отправились за дровами, радуясь счастливому случаю.

      Около часа мы блуждали в холодной буре, но так ничего и не нашли. А когда вернулись домой...

      Чужаки оказались Сойсерами…хотя, я не уверен, что все…возможно, кто-то из них…всего один Сойсер…но сколько боли он принёс.

     Всё что я помню — страх и боль в глазах матери и вдавленного в снег брата, которого я заслонил от очередного удара. А ещё, жуткую ломку. Меня словно вывернуло наизнанку. Даже не знаю как я остался жив...и мой брат тоже. Видимо Сойсер вдоволь наигрался с нами.

     Я проснулся тигром на холодном полу лишь под вечер следующего дня. Брат лежал рядом избитый до полусмерти. А мама...

     Мама...

     Мама...

     Она умерла в тот день молодой и красивой.

     Эти ублюдки не смогли отнять у неё теплую улыбку и сияние глаз...»

 

 

      Лёгкий туман опоясал землю, а солнечные лучи прогрели воздух. Снег ночью и жара днём — привычные явления после того, как Сойсеры покинули мир. Их необузданное желание забрать максимум той энергии, что творила чудеса, привело к подобным катаклизмам. Что поделать — земля восстанавливает свои силы, излечивая раны. Всем остальным приходится потесниться: свыкнуться с тем, что есть нечто большее, чем все живое вместе взятое.

     Измард и Хекаве продолжили свой путь с рассвета. На этот раз воину пришлось полностью положиться на своего брата, взобравшись ему на спину. Чутьё тигра и его ловкость не раз спасали братьев, а это было так необходимо сейчас.

      Дремучий лес, куда не мог попасть ни один луч света, словно стеной встал перед братьями. Деревья располагались очень близко друг к другу и, нередко, сплетались между собой ветками и стволами, образуя спирали и круги. Кое-где массивные корни поднимались из-под земли, мешая тигру передвигаться.

      Но Измард не сдавался. Не зря волей судьбы ему были дарованы острые когти и сильные, мускулистые лапы. Тигр с лёгкостью перепрыгивал с ветки на ветку, с дерева на дерево. Хекаве оставалось лишь крепко держаться за шкуру брата, чтобы не упасть.

      Полдня они провели в пути. И ещё столько же, чтобы выбраться из леса.

     Лишь к закату братья подобрались к Спящему озеру. Где-то здесь, среди камышей и тины, прибрежных пещерок и одиноко растущих деревьев прятался последний Сойсер — паразит, питающийся энергией земли.

      В темноте ночи сложно было искать. Даже чутьё тигра и свет кошачьих глаз не давали полной картинки действительности.

      Братья остановились на ночлег в траве неподалёку от берега. Слившись с темнотой, они отказались от тепла огня, боясь спугнуть последнего из тёмных волшебников.

- Я чувствую его, - Измард прижался к брату, чтобы его человеческое тело не замёрзло. Он свернулся в клубок, оградив Хекаве от ветра, срывающего с деревьев ветки и вдавливающего зелень травы в грубую землю.

      Измард чувствовал: запахи переплетались между собой, пытаясь скрыть тот, что воины искали. Но тигра нельзя было обмануть. Да, он не мог определит откуда веяло холодом души Сойсера. Да, он не видел его лика в кустах, но ощущал запах прогнившей плоти. Тигр знал: Сойсер здесь. Они с братом здесь. В ножнах спит острое лезвие, которое завтра навсегда избавит мир от черноты.

- Где? – Хекаве ничего не видел.

      По сравнению с тигром, воин чувствовал себя слепцом. Он видел лишь голубые кристаллы светящихся в ночи глаз брата. Он чувствовал лишь тяжёлое дыхание тигра и, изредка, отвлекался на шум ветра.

      Воин попытался найти врага в темноте, но, так ничего и не увидев, вопросил вновь:

- Где он?

- Не знаю, - вздохнул Измард, - запах нечёткий. Я не понимаю, откуда он идёт. Кажется, будто он повсюду и в тоже время…нигде.

- Иногда я завидую тебе, брат, - протянул воин, закрывая глаза, - ты можешь видеть в темноте и чувствуешь много разных запахов…но потом я вспоминаю, что ты…большая кошка, рычание которой никто не понимает…тебе нужно было бросить меня тогда.

- Чтобы они искромсали тебя на куски? Уж лучше быть тигром…это не так уж и плохо. Все меня боятся: и звери, и люди. Я уже свыкся с этой ролью.

- Мы убьём этого гада, и ты снова станешь человеком!

- Человеком… - тигр тяжело вздохнул и посмотрел на изумрудную половинку луны.

      Он уже давно забыл о том, как это – быть человеком. Вновь учиться держать палку…нет, уже меч; носить одежду и обувь; охотиться с луком и стрелами, с собаками, на коне; участвовать в военных событиях; ругаться со сверстниками и побеждать их на дуэлях; играть по правилам королей…

     Нет. Он не хотел жить этой новой жизнью.   

     Он ненавидел того Сойсера, что наложил на него чары, но в тоже время благодарил за шкуру зверя. 

- Я не хочу убивать его, - признался тигр, сделав паузу, - мне будет очень сложно жить человеком. Это буду уже не я…

- О чём ты говоришь, брат!? – не верил услышанному Хекаве, - это ведь зло! Если мы не убьём его, Сойсеры вновь захватят наши земли, уничтожат деревни, сёла, города. Даже если ты не хочешь становиться человеком, мы просто обязаны покончить с ним!

- В мире и без Сойсера много зла, - прорычал тигр, - порой я не понимаю тебя, брат. Чего ты хочешь добиться этим? Излечить меня, избавиться от вины или доказать миру, что ты велик? Да людям уже давно наплевать на этого изгоя! У них свои заботы! Свои распри и войны!

- Это моя битва! Моя и твоя…и мы должны закончить то, что начали! Завтра я убью его. И в твоих интересах помочь мне, брат. Спокойной ночи!

     "Ты живёшь прошлыми обидами, брат, - подумал тигр, прикрыв глаза, - так ли сильно страдает твоё сердце? Мне этого не понять…"

 

 

     «…С тех пор моя жизнь резко изменилась. Люди не понимали меня. И лишь мой брат-близнец имел со мной столь сильную связь, что рычание тигра становилось для него буквами, затем словами и предложениями.

     Мне приходилось скрываться в лесах. Брат какое-то время жил вместе со мной. Я охотился и приносил пищу. Он разводил огонь и готовил мясо. Мы держались как можно дальше от людей, ведь любая встреча с ними не сулила мне ничего хорошего.

      В какой-то момент (кажется, тогда нам было по четырнадцать лет) мы узнали о том, что люди восстали против Сойсеров. Создавались специальные школы в городах, где наших сверстников обучали военному делу, а затем отправляли на поля сражений.

     Мой брат загорелся этой идеей. Он решил во что бы то ни стало истребить Сойсеров с лица земли. Я был всеми четырьмя лапами за, когда позволил ему оставить меня наедине с природой.

     Лишь через пять лет мы вновь встретились.

     Он стал хорошим воином…самым лучшим воином! А я…

     Моя шкура налилась кроваво-красным оттенком. Лапы набрались сил, когти заострились, а зубы затвердели. Стоя на задних лапах, я был почти в два раза выше своего брата. Представляете такую махину в бою?

     Нам не было равных! Три года мы участвовали в сражениях. Сойсеров становилось всё меньше и меньше, а новые воины-люди всё прибывали и прибывали.

     На четвёртый год наших сражений, битвы с Сойсерами отошли на задний план. Лишь истинные патриоты своего дела выслеживали их и истребляли…целые семьи Сойсеров превращались в чёрный пепел.

     Вскоре из них остались лишь единицы. А мы с братом всё так же путешествовали по землям, натачивая меч и когти…»

 

 

     С восходом солнца братьям удалось увидеть тот мир, в котором прятался последний Сойсер.

     Тихое, никем не обжитое озеро, заросшее у берегов водорослями и затянутое тиной. Из водяной глади виднелись острые шипы: всё озеро было исчерчено ими вдоль и поперёк, словно кто-то защищал его от чужаков. Со стороны взошедшего солнца острые скалы, словно кривые зубы, угрожающе поднимались над землёй. Кое-где ледяные глыбы не давали пройти к воде. Они не таяли, несмотря на теплоту погоды.

     Братьям сильно повезло. Остановились бы они чуть дальше и не увидели бы всей этой картины.

- Смотри, - Хекаве указал в сторону озера.

      Там, на небольшом островке, покрытом снегом, лежала огромная морда крокодила. Всё его тело погрузилось в воду. Монстр словно спал, одурманенный тишиной.

- Это он? – удивился Хекаве.

- Не похоже, - усомнился Измард, - ты когда-нибудь видел, чтобы Сойсеры меняли свой внешний вид?

- Нет.

- И я не видел. Может быть, этого монстра призвал настоящий Сойсер…смотри!

      Крокодил пошевелил мордой, и братья смогли увидеть то, что он охранял: это было большое, серо-зелёное яйцо, покрытое красными пятнами.

- Детёныш… - протянул Хекаве, не смея отвести глаз, - это монстр точно Сойсер! И…и...

- Яйцо ещё ни о чём не говорит, - Измард прищурил глаза, пытаясь изучить монстра.

      Крокодил приоткрыл правый глаз, вглядываясь в прибрежную траву жёлтым зрачком. Он почувствовал их, уловил движение в траве!

      Вдруг, эта зелёная махина, в десятки раз больше Измарда, раздвинула челюсти, заревев от злости. Рёв пронёсся по озеру, пуская по воде волны. Одна из них в несколько секунд достигла берега, окатывая братьев с ног до головы.

      Теперь монстр их видел.

      Он фыркнул паром и слился с водой, спускаясь на глубину.

- Он нас видел... - Измард стряхнул с себя капли воды и, раздувая ноздри, вдохнул: казалось бы, озеро должно было поглотить запах Сойсера, но это зловоние по-прежнему не давало тигру покоя. Измард рыкнул и прорычал: - Этот зверь не Сойсер.

- Уверен? - удивился воин, - а по мне — самый настоящий Сойсер.

      Не думая, Хекаве выхватил свой меч из ножен и в два прыжка оказался у воды.

- Подожди! Дай ему выплыть на берег...в воде он намного сильнее...

      Измард не успел закончить фразу, как гигантская голова крокодила вынырнула из воды чуть левее Хекаве. Челюсти монстра разжались, угрожающе зависнув над головой воина.

- Хекаве!

      Тигр в два прыжка допрыгнул до брата, отталкивая его от крокодила и пытаясь увернуться от зубов монстра. Острия прошлись по огненной плоти, отрубая пушистый кончик на хвосте зверя. Кровь коснулась земли, разнося по воздуху запах жизни.

- Убирайтесь с моего озера! - прорычал крокодил.

      Хекаве не понимал его. Он оттолкнул брата от себя и, замахиваясь мечом, подпрыгнул над монстром, пытаясь нанести удар. Тяжёлая лапа отшвырнула его в сторону, вбивая в землю.

- Не трогай его, Сойсер! - острые клыки тигра впились в чешуйчатую кожу крокодила где-то на уровне шеи.

      Монстр завыл, потеряв равновесие, а Измард всё сильнее сдавливал плоть, пытаясь добраться до вен.

- Как ты посмел так назвать Визера? - взвыл крокодил, яростно молотя лапами, пытаясь сбросить тигра.

      «Что!? Визер!? Не Сойсер!?», - Измард на миг разжал челюсти. Этого было достаточно, чтобы монстр отшвырнул и его, оставив на животе тигра тяжёлые раны от когтей. Измард упал в воду, оскверняя её чистоту краской крови.

- Убирайся в свой чёрный мир, гадина!

      Остриё клинка распороло живот крокодила, останавливаясь у самого сердца. Монстр взвыл, в последний раз посмотрел на дневной свет и упал на землю, закрывая глаза навсегда.

      Его искромсанное мечом тело рассыпалось на тысячи маленьких, ярко-золотых осколков. Огоньки зависли над землёй, словно дожидаясь своего ветра. И он пришёл. Подхватив золотые кристаллы, ветер закружил их над землёй, унося к облакам.

- Вот и всё. Мы убили его! - засмеялся Хекаве, опускаясь на землю.

      Его окровавленный меч торчал из земли чуть впереди воина, почти у самой воды. Здесь же, выплыв на берег, лежал Измард, тяжело дыша. Он совсем не изменился. Разве что его шкура стала ещё краснее от капель крови на ней: три глубоких пореза на животе кровоточили, забирая последние капли жизни воина.

      Хекаве не замечал этого. Перед его глазами застыл образ яйца, одиноко лежащего на острове посередине озера.

      Воин встал. Он прошёл к воде, остановившись у своего меча.

- Хекаве, - слова давались Измарду с трудом, - это был Ви..ви...зер...Сойсер в яйце..будь осторожен...

      Воин не слышал слов брата. Он вырвал из земли свой клинок и провёл по лезвию рукавом рубахи, стирая кровь крокодила.

- Хе...хе...каве... - тигр попытался встать, но сил хватало лишь на то, чтобы дышать.

      Хекаве, спотыкаясь от усталочти, вошёл в воду. Осторожно проплывая мимо шипов, он приближался к снежному острову. Выплыв на сушу, воин неспешно подошёл к яйцу и опустился на землю, чтобы перевести дыхание.

      Он провёл руками по оболочке. Нечто зашевелилось внутри, словно почувствовало человеческое тепло. По глади скорлупы пробежала трещина, затем ещё одна, ещё...ещё!

      Маленькая ручка коснулась грубых пальцев воина. Заспанные глаза младенца с удивлением смотрели на чумазое лицо Хекаве, переводя внимание то на его растрёпанные волосы, с которых стекала красная вода, то на блестящую в правом ухе серьгу в виде полумесяца, то на большой шрам над левой бровью.

      «Ребёнок... - Хекаве не верил своим глазам, - Этот монстр...Сойсер! Да как он...наверное, мать этого ребёнка...она сильно переживает. Я должен найти её!»

      Хекаве осторожно поднял младенца на руки и прижал к себе. Воину пришлось оставить меч на острове. Он вонзил его в землю в знак победы над последним из Сойсеров, а младенца доставил на берег.

- Посмотри брат, это ребёнок. Всё это время Сойсер не давал ему вырасти, плетя свои чёрные заклятья! Может быть это принц…Брат, мы должны узнать кто его родител! - улыбнулся Хекаве, погладив тигра по мокрой макушке. Зверь с трудом перевёл взгляд с ребёнка на брата и прорычал:

      «Этот ребёнок...Сой...сер. Я по...помню его...по...по...посмотри на него...ты…ты…ты его не узнаёшь?» - прорычал тигр.

- Я не понимаю тебя, брат. Что ты хочешь сказать?

      «Он — Сой...сер...»

- Вставай, брат, мы должны вернуть в южную полосу к людям. Наша битва закончилась!

      «Сойсер...Сойсер...Сой...» - Измард не смог закончить фразу: жизнь ушла через его глаза, оставляя в них отпечаток боли. Ни человек и ни зверь...

      Сильный ветер пробежался по шерсти зверя, превращая её в красный пепел. Миг назад на поле боя он был тигром...сейчас — поток света, несущийся к небесам.

- Покойся с миром, брат, - прошептал Хекаве, накидывая на малыша свой плащ, - я позабочусь о нём...верну матери...сохраню эту маленькую жизнь...во имя нашей победы над последним...ПОСЛЕДНИМ Сойсером!



      «...Когда солнце поднимется над деревьями, мы увидим его... Я знаю, это будет моё последнее сражение...наше последнее сражение.

      Надеюсь, мой брат наконец-то успокоится и оставит прошлое в прошлом. В конце-концов смерть Сойсера ничего не изменит. Я не стану человеком. А если и стану, это убьёт меня...

      Может быть, это стоит моей смерти: Сойсеры изрядно потрепали нашу землю и заслуживают истребления...

      Брат решит...

      Сердце подскажет...

     А я хочу немного отдохнуть...»

 
2.jpg